Вечные сожаления великого нападающего. История Марко ван Бастена

Легендарный голландец написал книгу и готов поделиться всем, что наболело.

Даже Фабио Капелло плакал.

Эмоциональное прощание Марко Ван Бастена с Сан Сиро – это уже легенда Милана. Август 1995 все-таки стал последним для голландца, который оставался без футбола более двух лет. Ему было всего 30 лет, но проблемы с лодыжкой оказались слишком серьезными.

По ощущениям – как похороны – признается легендарный футболист в интервью Sky Sports.

Правда похороны. Не меня как человека, но меня, как футболиста. Я понимал это, мои коллеги понимали. Болельщики на стадионе и дома перед телевизорами понимали. Исторический момент. Когда, когда во мне умер футболист.

Ван Бастен должен был достигнуть пика к тому времени. Но он повесил бутсы на гвоздь.

За свою карьеру он трижды выигрывал Золотой мяч и назывался величайшим в истории. Мальдини считал его совершенным во всем. В прошлом капитан сборной Англии утешал себя, что Марадону хотя бы мог переиграть в воздухе. Но Ван Бастен был хорош во всем.

Чего только стоит успех на Евро-1988, когда он забил, возможно, величайший гол в истории турнира. Или следующие друг за дружкой победы Милана в Европе.

Его последней игрой стал финал ЛЧ-1993, который состоялся на том же стадионе, где он когда-то забивал свой лучший мяч.

Только подумайте. Тот финал мы проиграли из-за моей лодыжки. Затем, в 1994, мы выиграли. В 1995 мы проиграли финал Аяксу. Я был частью команды, хоть тренироваться и играть не мог. Будь я в состоянии выйти на поле, мы бы выиграли три финала ЛЧ подряд.

Остается один вопрос. Когда он смирился с тем, что к футболу не вернуться?

Когда мне исполнилось 48, – отвечает Ван Бастен совершенно серьезно. – Тогда я понял, что да, всему конец.

Сейчас ему 56. Прошло достаточно времени, чтобы перестать сожалеть обо всем неслучившемся. Ему до сих пор нелегко обо всем думать, но выход новой автобиографии помог оставить сожаления прошлого позади.

Он помнит, когда начались сложности. Это была игра в 1986 году против Гронингена. Его старший брат был на трибунах – он только что вернулся из Канады. Сейчас Ван Бастену кажется, что он, возможно, даже перестарался тогда, пытаясь впечатлить своей игрой.

Я кинулся в отбор, и внезапно у меня заболела лодыжка. Но, увы, тамошний врач сказал, что проблема несерьёзная, и что можно было играть дальше. И я играл через боль.

Но легче не стало. Впоследствии, после матча, было принято решение дать Ван Бастену отдыхать, и только иногда давать играть. Например, в финале Кубка обладателей кубков УЕФА, когда он забил единственный гол, став при этом героем. Все это – задолго до геройств в Милане и Евро-1988. Но это было начало продолжительного прощания.

Ван Бастен не винит Кройфа, который тогда был его тренером. Тот остался его учителем. Йохан меня вдохновлял. Я хотел быть, как он. Он был героем для меня.

Когда Кройф вернулся в Аякс, Марко был еще тинейджером. И вот он в Амстердаме – внезапно. Мой герой был здесь со мной.

Он был очень умён, он очень грамотно играл и воспринимал футбол. Он был учителем. Он разъяснял все важные моменты на поле. У нас были особенные отношения. Когда он тренировал второй состав, он всегда уделял мне внимание. Он видел талант, но хотел сделать меня десяткой, чтобы я мог оказывать большее влияние на игру, а не просто забивал мячи.

Такая же трансформация произошла и с его карьерой, и он хотел того же для меня. Но я был молод, я хотел забивать и быть звездой. Когда меня сделали десяткой, а Джон Босман оказался в нападении, тот забил много. Я же завидовал и был недоволен.

Кройф возвращался в жизнь Ван Бастена несколько раз. Например, он поддерживал своего воспитанника, когда тот стал тренировать Аякс и сборную Нидерландов. Они рассорились перед смертью Кройфа – тогда Ван Бастен отказывался принимать видение ментора относительно Аякса.

Лишь встреча с вдовой Кройфа позволила немного успокоиться. Она сказала ему, что у великого тренера было два любимца – Пеп Гвардиола и Ван Бастен.

Кройф очень помог Ван Бастену в преддверии Евро-1988, когда он отчаянно пытался вернуться в форму. Парочка вместе тренировалась – Марко даже смеётся, что подготовка напоминала монтаж из фильма Рокки. Но она помогла.

На первый матч, проигранный Советскому Союзу, Ван Бастен не попал. Но последующая встреча с англичанами, в которой он отметился хет-триком, вернула уверенность голландцам. Затем он забьёт победный мяч в ворота ФРГ в полуфинале и, наконец, отметится чудо-голом – последним на турнире.

Ирония заключается в том, что тот гол с лёта стал возможен только благодаря повреждённой лодыжке.

После операции в 1987 я едва мог двигать лодыжкой. Если оценивать её работоспособность, то она была готова процентов на 80. Это был мой предел. Но именно тот предел и помог мне в игре с СССР. Странный гол.

Раз – и Ван Бастен герой нации. В том году ему вручат Золотой мяч – и не важно, что играл он очень мало. В Италии он пропустил большую часть сезона. Фанаты могли бы быть недовольны, если бы в составе не был другой победоносный герой – ещё один голландец.

Повезло, что со мной в Милан приехал Рууд Гуллит, который провёл выдающийся сезон. Все смотрели на Рууда и не жаловались на моё отсутствие. Год был плохой. Я получил травму ещё до того, как оказался в Италии. Первые шесть-восемь месяцев были очень тяжёлыми, но Рууд был так хорош, что меня все оставили в покое и дали спокойно восстановиться.

Но после того Евро покой было не вернуть. Италия ждала. Надо было показать себя во всей красе.

Ту команду прославил инновационный тренер Арриго Сакки. В обороне выступал Франко Барези, а в полузащите блистали три нидерландца: Франк Райкард, Ван Бастен и Гуллит. Не удивительно, что Европа покорилась той команде.

Это было наше время.

Возможно, кого-то удивит, что в своей книге Ван Бастен не очень-то нахваливал Сакки, чьи бесконечные оборонные упражнения раздражали прирождённого нападающего.

Не знаю, правильно ли рассказал в книге про Сакки. Он был хорошим тренером, и я не могу его критиковать. Просто его взгляд на футбол сильно расходился со взглядом Кройфа, который относился к футболу так же, как и игроки. Играть – значит атаковать, так ведь? Он всегда хотел созидать, и это нам было по душе. Сакки был другим. Он строил всё от обороны. Кройф – это приключения и эффектность. Сакки – дисциплина.

В Италии его ждал культурный шок. Ван Бастен чувствовал себя деревенщиной на фоне новых одноклубников, щеголявших забитыми косметичками. Вместо того, чтобы беседовать о футболе, Карло Анчелотти рассказывал, как правильно нарезать пармскую ветчину.

 Голландия того времени – совершенно другой мир. Сейчас выходец Англии спокойно сможет найти газету на английском или посмотреть сериал на своём языке, не говоря уже о постоянной связи с семьёй. Тогда, если ты в Италии, приходилось кое-как говорить по-итальянски, потому что английского никто не знал. Ты ел итальянскую еду, смотрел итальянское телевидение и читал итальянские газеты. Знать язык было необходимо. Это хорошо, но нелегко.

С другой стороны, футбол в Италии тогда был недосягаем. Милан не выиграл скудетто, поскольку его опередил Наполи Диего Марадоны. Звезды тогда были везде, куда ни посмотри.

Все лучшие футболисты играли в Серии А. Тут команды были так сильны, что банально забивать было нелегко.

Нелегко – но более чем возможно для Ван Бастена. В сезоне 1991/92 он отметился 25 раз – рекордное число за четверть века. В конце 1992 года голландец был признан игроком года по версии ФИФА. Его ждал самый пик, но злополучная операция на лодыжке означала преждевременный уход из футбола.

Я всегда искренне верил, что врачи помогут, ведь это их работа – вздыхает Ван Бастен.

Но тогда медицина была иной. Некоторые методы лечения и вовсе будто пришли из викторианской эпохи. В декабре 1992 года ему сообщили, что операция выведет его из строя на четыре недели, но после того, как того, как хирург прошелся ножом по кости, стало ясно, что этому не бывать.

После операции боль стала постоянной – и более сильной. Ван Бастен попросту стал другим игроком. Всю свою свадьбу он провёл на костылях. В отчаянии он делал всё, что мог: гипнотерапию, иглоукалывание, привязывал мешочек с травяным сбором к лодыжке. Больше всего ужасал компрессионно-дистракционный аппарат, настоящее орудие пытки.

Не сработало ничего.

Я перепробовал всё, чтобы спасти карьеру, но кость в ноге была хрупкой и грозилась сломаться в любой момент. В конце концов я мог думать только об одном: скорее бы перестало болеть.

Когда товарищ посоветовал наведаться в Индию и проконсультироваться со знахарем, стало понятно, что надежды больше нет.

Тогда я сказал: с меня хватит.

С футболом было покончено, но боль никуда не делась. Он был сломлен физически и психологически.

Я жил во тьме. Футболист думает только о физическом аспекте, как восстановиться. Когда я перестал играть, начались проблемы психологические. Мне было 32 года, но я не мог оправиться. Я надеялся, что буду играть до 36. Я никогда не думал, что завяжу. Футбол – это жизнь. Я дышал футболом. Пришлось начать всё с нуля. Мне это удалось, но легко не было. Я не только не мог играть, но и ходить. Лодыжка всё так же болела. Что делать?

В конце концов оставался только один вариант: операция по сращиванию костей. К тому моменту легенда голландского футбола уже спал на первом этаже и не мог играть с детьми. С 22 лет он залатывал лодыжку, и к тридцати годам она напоминала лодыжку восьмидесятилетнего.

Обожатель футбола, Марко Ван Бастен попытался стать тренером, но успехов на этом поприще он не добился. У меня менталитет не тот. Я слишком переживаю. Не удалось даже сработаться с ФИФА, которая позвала голландца помочь с модификацией правил. Оставалось только думать о том, что могло бы быть. В 2008 году тот же врач оперировал на лодыжке Криштиану Роналду.

Может, родись я на 20 лет позже, и все сложилось бы иначе. Я бы играл больше. Я видел, каков был Кройф в 36 лет. Он интересно играл, моментально адаптируясь к любой ситуации. Даже в этом возрасте можно оставаться на высшем уровне благодаря смекалке. Играй я до 36, я бы завязал с футболом в 2000 году. Достаточно времени, чтобы завоевать парочку трофеев.

На протяжении многих лет Марко Ван Бастен был зациклен на несправедливости в его жизни. Поменять мировоззрение ему помог французский грузчик багажа.

Марко тогда прилетел на Лазурный берег отдохнуть. Внезапно он заметил, как несколько людей играют в футволей на пляже. Вечный футболист не мог не присоединиться к ним, надеясь, что былой талант поможет замаскировать физические недостатки. Тогда ему особо запомнился 40-летний Жан-Клод, ловко орудовавший мячом и демонстрировавший недюжинную технику.

Ван Бастен спросил, играл ли он в прошлом. Тот ответил, что нет – помешала травма крестообразной связки.

Услышав его историю, голландец не мог перестать о ней думать. Он был очень талантлив, но несчастный случай помешал ему в жизни.

Были и другие трагические случаи. Например, смерть друга детства Йопи, провалившегося под лёд на глазах у Марко. Или когда Ван Бастен только чудом избежал смерти, когда частично обрушилась командная зона на стадионе Аякса. У одного члена штаба ампутировали два пальца, а другой повредил позвоночник. Сам футболист тогда только был заменен и разговаривал с журналистом.

Я всегда зацикливался на том, что я пропустил. У меня было 10 лет, но я упустил последующие 10. И я не мог не думать об этих 10 годах. Для меня стакан был наполовину пуст. Сейчас я понимаю, что наоборот. И я перестал об этом думать. У меня хорошая жизнь.

Но чем он хочет запомниться?

Когда на меня не обращают внимание, я хочу, чтобы меня заметили. Если все меня замечают, мне это не нравится. Меня сложно понять.

Я отлично провел время в Аяксе и Милане, и даже выиграл что-то со сборной. Когда мне было 25, я всегда хотел большего. Но я знаю, что я был хорошим футболистом, и это меня радует. Потребовалось много времени, чтобы понять, что я сделал достаточно.